Вход на сайт
•   30.10.2017 12:00 открыта "горячая линия" для выявления скрытых преступлений. Тел.: 464-027, 464-029   •   23.10.2017 09:00 О фактах незаконного оборота наркотических средств и психотропных веществ просим сообщать в прокуратуру области по телефону «горячей» линии 523-523   
Главная » Прокурор разъясняет

Кража, совершенная с незаконным проникновением в жилище, но с согласия его собственника


Дата: 02.05.2017

Пунктом «а» ч. 3 ст. 158 Уголовного кодекса Российской Федерации (с изменениями и дополнениями) (далее – УК РФ) предусмотрена уголовная ответственность за кражу, совершенную с незаконным проникновением в жилище. В соответствии с примечанием к ст. 139 УК под жилищем понимаются индивидуальный жилой дом с входящими в него жилыми и нежилыми помещениями, жилое помещение независимо от формы собственности, входящее в жилищный фонд и пригодное для постоянного или временного проживания, а равно иное помещение или строение, не входящие в жилищный фонд, но предназначенные для временного проживания.

Как правило, при квалификации действий обвиняемого по п. «а» ч. 3 ст. 158 УК РФ у органа предварительного расследования особых вопросов не возникает, однако на практике могут встречаться интересные случаи. Например, как квалифицировать действия лица, совершившего хищение из жилища потерпевшего, в котором оно оказалось именно для совершения хищения, но с согласия собственника жилища, предварительно обманув его относительно своих истинных намерений нахождения в жилище. Исходя из позиции Пленума Верховного Суда РФ, а также правоприменительной практики, такие действия обвиняемого должны быть квалифицированы как кража, совершенная с незаконным проникновением в жилище по п. «а» ч. 3 ст. 158 УК РФ.

Согласно п. 18 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 27 декабря 2002 года N 29 «О судебной практике по делам о краже, грабеже и разбое» (с изменениями и дополнениями) (далее – постановление Пленума ВС РФ) под незаконным проникновением в жилище следует понимать противоправное тайное или открытое в них вторжение с целью совершения кражи, грабежа или разбоя. При этом п. 19 постановления Пленума ВС РФ разъясняет, что, решая вопрос о наличии в действиях лица, совершившего кражу, признака незаконного проникновения в жилище, необходимо выяснять, с какой целью виновный оказался в жилище, а также когда возник умысел на завладение чужим имуществом. Если лицо находилось там правомерно, не имея преступного намерения, но затем совершило кражу, грабеж или разбой, в его действиях указанный признак отсутствует. С учетом изложенного, Пленума Верховного Суда РФ связывает наличие квалифицирующего признака «незаконное проникновение» со временем формирования преступного умысла: если умысел на совершение хищения возник до проникновения лица в жилище, и лицо проникает в жилище именно с целью совершить хищение, то тогда его действия следует квалифицировать по п. «а» ч. 3 ст. 158 УК РФ.

Противоправность вторжения в жилище определяется тем, как к такому вторжению заведомо для посягателя относятся лица, проживающие в жилище. Заведомая для посягателя противоправность предполагает осознание им того, что указанные лица против такого вторжения возражают. Противоречие воли проживающих в жилище лиц выражается в прямом (физическом либо путем угроз) подавлении их сопротивления, в тайном вторжении в их отсутствие, а также во вторжении путем обмана, когда виновные проникают в жилище под видом, к примеру, сотрудников полиции, покупателей квартиры, пришедших по объявлению, под предлогом утолить жажду, а также под видом работников социальных служб. В последнем случае, проникая в жилище посредством обмана, лицо заведомо осознает, что будучи осведомленным о его истинных целях собственник жилища никогда не даст согласия на пребывание в нем постороннего лица с преступными наклонностями, т.е. обман используется как средство облегчения совершения хищения, поскольку в противном случае обвиняемому пришлось искать бы иной способ проникновения в жилище (ждать когда собственник покинет жилище, взламывать запорные устройства и т.д.). Указанная позиция четко прослеживается в постановлении Президиума Верховного Суда РФ от 21 февраля 2007 г. N 498-П06, в котором действия лица, проникшего в жилище потерпевшего под видом покупателя квартиры, а впоследствии под угрозой применения насилия опасного для жизни и здоровья завладевшего его имуществом, квалифицированы как разбой с незаконным проникновением в жилище. Аналогичный подход использовался Верховным Судом СССР, который в постановлении Пленума от 5 сентября 1986 года N 11 «О судебной практике по делам о преступлениях против личной собственности» специально указывал на возможность квалификации действий виновного как проникновения в случаях, когда оно совершалось обманными действиями, т.е. введением потерпевшего в заблуждение путем предъявления подложных документов либо иным подобным способом.

Основная проблема на практике заключается в том, что, ставя наличие квалифицирующего признака «незаконное проникновение» в зависимость от субъективных факторов, законодатель устанавливает перед правоохранительными органами сложную задачу определения направленности и момента возникновения умысла обвиняемого во время совершения преступления. В большинстве уголовных дел момент возникновения умысла на совершение кражи из жилища или помещения устанавливался только лишь на основании показаний обвиняемых. Совершенно естественно, что данные лица будут использовать все возможные способы для своей защиты и утверждать, что умысел на совершение кражи у них возник уже после того, как они проникли в помещение или жилище.

Так, приговором Городищенского районного суда от 05.10.2016 признана виновной в совершении 2-х преступлений, предусмотренных п. «а» ч. 3 ст. 158 УК РФ (кража с незаконным проникновением в жилище, с причинением значительного ущерба потерпевшему, по одному из эпизодов - группой лиц по предварительному сговору) 48-летняя жительница г. Покров Владимирской области, имевшая непогашенную судимость за совершение 7-ми преступлений, предусмотренных п. «а» ч. 3 ст. 158 УК РФ, и ей с применением ч. 3 ст. 69 УК РФ с признанием в ее действиях опасного рецидива преступлений назначено наказание в виде 2 лет 6 месяцев лишения свободы с отбыванием наказания в исправительной колонии общего режима с назначением дополнительного наказания в виде ограничения свободы сроком на 1 год и 6 месяцев. В рамках рассмотрения уголовного дела в общем порядке судебного разбирательства факт совершения подсудимой указанных преступлений полностью нашел свое подтверждение.

Так, в ходе рассмотрения уголовного дела в суде первой инстанции было установлено, что в июле 2015 года обвиняемая, действуя умышленно, из корыстных побуждений, незаконно проникнув в домовладение потерпевшего в г. Городище Городищенского района Пензенской области, воспользовавшись тем, что ее сообщница (неустановленное следствием лицо), представившись социальным работником, отвлекла внимание потерпевшей, тайно похитила из мебельной стенки зальной комнаты домовладения ювелирные изделия (золотые серьги, кольцо и часы), общей стоимостью 93 000 рублей, тем самым причинив потерпевшей значительный ущерб. Она же, в сентябре 2015 года, действуя умышленно, из корыстных побуждений, незаконно проникнув в домовладение потерпевшего в г. Кузнецке Кузнецкого района Пензенской области, представившись работником социальной службы, и, воспользовавшись отсутствием внимания со стороны потерпевшего, попросив написать заявление о предоставлении социальной выплаты на кухне домовладения, тайно похитила из серванта в зальной комнате домовладения денежные средства в сумме 117229 рублей, тем самым причинив потерпевшему значительный ущерб.

При рассмотрении уголовного дела подсудимая вину по п. «а» ч. 3 ст. 158 УК РФ не признала, пояснив, что в дома к потерпевшим она заходила с целью предложить им для продажи тюль и другие бытовые товары, социальным работником представлялась, чтобы наладить контакт с потенциальными покупателями, умысел на совершение кражи возникал уже в самих жилищах, когда она видела деньги и драгоценности, в дома она заходила каждый раз с согласия собственников. Кроме того, подсудимая и ее защитник просили квалифицировать ее действия как кражи с причинением значительного ущерба потерпевшим, учесть в ее действиях простой рецидив преступлений и назначить наказание, не связанное с лишением свободы.

Однако суд в приговоре в соответствии с позицией государственного обвинителя к данным доводам отнесся критически, указав, что заявленное обвинение и квалификация действий подсудимой именно по п. «а» ч. 3 ст. 158 УК РФ при рассмотрении уголовного дела полностью нашли свое подтверждение. В частности оценка была дана таким обстоятельствам, как выбор подсудимой потерпевших, в дома которых она незаконно проникала (одиноко проживающие пенсионеры), незначительное время нахождения в домах потерпевших и отточенный алгоритм действий подсудимой и ее сообщницы (представление работниками социальной службы с целью получения доступа в жилище потерпевшего, установление мест хранения денежных средств и иных ценностей и последующее отвлечение внимания потерпевших написанием заявления о предоставлении социальной выплаты, удаление обманным путем потерпевших из комнаты, где хранились денежные средства и ценности (под предлогом принести документы, необходимые для написания заявления), а также препятствование обзору потерпевшего сообщницей в дверном проеме комнаты, быстрое удаление из домовладений потерпевших сразу после завладения имуществом), аналогичный алгоритм действий при совершении 7-ми эпизодов хищений, установленных приговором районного суда Тульской области, на основании которого подсудимая имела непогашенную судимость, незначительное время нахождения подсудимой в населенных пунктах в день совершения хищения (каждый раз не более часа), отсутствие у подсудимой сумок с имуществом для продажи в момент проникновения в жилище, а также показания потерпевших о том, что подсудимая и ее сообщница ничего не предлагала им для продажи, а сразу представлялась социальным работником, показания свидетеля – лица, возившего подсудимую и ее сообщницу по городам России на автомобиле, указавшего, что в разговоре с ним подсудимая говорила, что целью ее поездок является именно хищение денежных средств и ценного имущества у граждан.

Приговор Городищенского районного суда не обжаловался и вступил в законную силу.

С учетом изложенного, в ситуации, когда лицо совершает кражу из жилища потерпевшего, в котором оно оказалось именно для совершения кражи, но с согласия собственника жилища, предварительно обманув его относительно своих истинных намерений нахождения в жилище, его действия необходимо квалифицировать как кражу с незаконным проникновением в жилище по п. «а» ч. 3 ст. 158 УК РФ.

По материалам, предоставленным прокуратурой Городищенского района.

Все вопросы